Октябрь 2026 года богат на юбилеи известных деятелей отечественной культуры. В числе знаковых дат – 130-летие со дня рождения писателя, драматурга, сценариста Е.Л. Шварца (1896-1958).
Евгений Львович Шварц родился 21 октября 1896 г. в Казани. С детства мечтал стать писателем, но осуществить свою мечту ему удалось не сразу: в его биографии есть и учеба на юридическом факультете, и недолгая карьера театрального артиста. В 1921 г. переехал в Петроград, где его захватила литературная жизнь. С 1923 г. Шварц публиковался как фельетонист и автор стихотворных сатирических обозрений. С 1924 г. был сотрудником детского отдела Госиздата. Первая книга («Рассказ старой балалайки») вышла в свет в 1925 г. Наибольшую известность Шварц приобрел как драматург и сценарист. Его пьесы неизменно привлекали внимание, становясь ярким событием в театральной жизни, а фильмы, снятые по его произведениям, вошли в золотой фонд отечественного кинематографа: «Первоклассница», «Золушка», «Обыкновенное чудо», «Сказка о потерянном времени», «Снежная королева», «Марья-искусница» и др.
Имя Евгения Шварца тесно связано с лужской землей: здесь он и работал, и отдыхал.
В конце 1920 годов Шварц приезжал в Лужский район на встречу с пионерами. Вера Кетлинская, тогда работавшая вместе с Евгением Львовичем в Детском отделе ОГИЗа, вспоминала: «Однажды летом мы с ним поехали под Лугу в пионерские лагеря. Шварц с огромным успехом выступал перед ребятами, потом запросто болтал с окружившими его мальчишками – это у него получалось так естественно, на равных, как будто он сам мальчишка. А затем начал меня торопить – скорее, скорее, опоздаем на поезд! На станции купил несколько букетов полевых цветов и с этой охапкой сидел в вагоне, поглядывая на часы <…> Да, он был тогда очень влюблен в Катю, Екатерину Ивановну, которая стала его женой и спутницей всей его жизни».
В 1936 г. Евгений Львович с женой и писатель Н.М. Олейников отправились в одну из лужских школ, но, к сожалению, поездка пошла не по плану. «У нас трижды лопалась камера по пути, и наконец в четвертый раз мы застряли на Мшинской, – пишет Шварц в воспоминаниях. – Олейников жестко сказал шоферу, что не верит в случайность этих аварий. У того потемнело лицо. Времена подходили уже суровые. (Может быть, все это случилось весной 37-го года?) <…> Простояв на Мшинской часа два, останавливая встречные машины, мы наконец добыли у шофера какого-то грузовика резинового клея и, наложив заплату на последнюю камеру, отправились обратно в Ленинград, потому что уж слишком опоздали на концерт».
Возможно, Николай Олейников предчувствовал свою трагическую судьбу – в июле 1937 года его арестуют и вскоре расстреляют. Стоит отметить, что Олейниковы тогда снимали дачу в Луге, и в ночь ареста оперативная группа, не застав писателя в его ленинградской квартире (в тот вечер он был в гостях), приезжала в наш город. Лариса Александровна, супруга Олейникова, впоследствии так описывала события тех страшных дней: «Приезжает грязная машина. Очень пыльная и очень грязная. Из Ленинграда, как я поняла. Выходят два человека и спрашивают: «Олейников есть?» К Николаю Макаровичу всегда ходило много людей. Подумав, что это его знакомые, я ответила, что он в Ленинграде. Меня только удивило, что они как-то нелюбезно ко мне обратились, даже не поздоровались. Я предложила им еще – вы, мол, устали, далеко ехали, отдохните, пообедайте. Дура такая. Они ни слова мне не ответили, развернулись – и сразу к машине». Вновь потерпев фиаско и оставив жену писателя в недоумении, оперативники вернулись в Ленинград, где спустя несколько дней все-таки выполнили свою черную работу…»
Есть предположение, что в 1938 г. Евгений Шварц некоторое время жил в Луге и работал здесь над своей пьесой «Наше гостеприимство». В нескольких изданиях, посвященных писателю, опубликовано его письмо художественному руководителю Ленинградского театра комедии Н.П. Акимову от 2 июля 1938 г. с указанием места отправки – г. Луга. В письме Евгений Львович подробно рассказывает о ходе своих литературных трудов:
«Дорогой Николай Павлович! С огромным трудом отрываюсь от пьесы, чтобы ответить на Ваше письмо. По этому вступлению Вы можете понять, как идет работа. Просто замечательно идет. Я сам себе удивляюсь и только одного боюсь, как бы не испортить то, что как будто несомненно получилось в первом акте. Никому не говорите, – но первый акт мне нравится. Он не имеет ничего общего с первым вариантом и много лучше того, что я Вам рассказывал. Окончен первый акт – тринадцатого июня. Это будет самый длинный акт в моей пьесе. В нем шестьдесят моих рукописных страниц…» Однако есть вероятность, что в письмо вкралась ошибка – скорее всего, ее допустили те, кто готовил этот документ к публикации. Дело в том, что, судя по воспоминаниям самого Шварца, летом 1938 г. он жил на даче на станции Всеволожской (ныне город Всеволожск). Запрос в архив пока не дал результата, так что на данный момент вопрос о пребывании писателя в нашем городе в 1938 г. остается открытым.
А вот то, что в 1939 году Шварц выбрал для летнего отдыха Лугу, является подтвержденным фактом. В своем дневнике он записал: «И я снимаю дачу в Луге с тем, чтобы перевезти к нам отца. Мама отказывается ехать. И вот начинается роковое лето тридцать девятого года. На даче, через пустырь от нас, живет Наташа. А за углом сняли мы дачу для Сашеньки Олейникова и его бабушки, матери Ларисы». Следует пояснить, что после ареста мужа Лариса Олейникова была выслана с годовалым сыном Сашей в Стерлитамак, но, судя по записям Шварца, она нашла возможность отправить ребенка к бабушке.
В предвоенные годы Луга пользовалась популярностью у литераторов, что отмечает в своем дневнике и Шварц: «В то лето жили в Луге Чуковские, Каверины, Тыняновы и Степановы. У трех последних были собственные дачи. Коля и Марина в тот период жизни относились ко мне строго. Что-то осуждали и отрицали, далеко не скрывая этого, а напротив, показывая по мере сил. Юрия Николаевича одолевала болезнь <...> Лидочка Каверина несла на своих плечах два дома – свой и тыняновский и не жаловалась на это. Веня же – тот все говорил о слабости здоровья, а мы дразнили его».
В Луге, как вспоминал Евгений Львович, был написан первый акт пьесы «Тень». Взяв за основу сказку Андерсена, Шварц переосмыслил ее, добавив острые наблюдения о времени, в котором жил. При этом он делает акцент не на политической сатире: его внимание сфокусировано на нравственных проблемах общества. Тревожная атмосфера (до начала Второй мировой войны оставались считаные дни), тяжелые вспоминания о Николае Олейникове, исчезнувшем в роковом 1937 – все это влияло на настроение Шварца и его творчество. Собратья по перу (и по совместительству соседи по даче) пьесу не оценили: «Коля Чуковский сказал мне: «Ничего у тебя не выйдет. Для Андерсена и Гофмана все эти советники – фигуры бытовые. А для нас – литература». Я и поверил этому, и не поверил».
Писатель часто выбирался в город – «то просто взглянуть на его низенькие дома, плоские улицы. То по делу». В дневнике он упоминает о встрече с писателем Николаем Никитиным:
«В Луге у гостиницы, маленькой, двухэтажной, на площади встретил я вдруг Николая Никитина. Как всегда, он был невесел и сосредоточен <...> Маленькая гостиница в Луге всегда была переполнена, однако Никитин получил номер и проживал там, и трудился. Глядя своими белыми выпуклыми глазами, он объяснил над чем. Не то над биографией Дюма, не то над пьесой – я не придал значения его рассказу...» (Кстати, по рассказу Никитина режиссером Чеславом Сабинским был снят фильм «Могила Панбурлея», съемки которого проходили в имении Скреблово в 1927 г.)
В Луге Шварц посетил «литфондовскую детскую санаторию»: «Мы жили по правую сторону полотна, у озера, а литфондовский лагерь расположен был за городом, по левую сторону, на реке, в местности, имеющей совсем другое выражение. Я шел между старыми большими дачами по холмам. Потом вышел к реке, она текла в уровень с плоскими берегами. И наконец оказался я во дворе, где все в таких же, какие попадались мне на пути, просторных дачах размещался литфондовский лагерь <...> Ничего не произошло, но эта прогулка запомнилась как событие. И песчаные холмы с дачами, просторными и редко разбросанными, и лес, и река, текущая в уровень с покрытыми травой плоскими берегами, часто снятся мне до сих пор».
В конце лета, уже готовясь к возвращению в Ленинград, Шварц с женой вновь оказались «вынужденными гостями» Мшинской: «Однажды, уже готовясь к переезду, поехали мы с Катюшей в город и забыли ключи. И на станции Мшинская вылезли. И здесь полтора или два часа ждали поезда. И, гуляя по лесу, по проселку вдоль леса, испытал я тут, в тишине, оторванный от дурманяще ежедневной суеты, тоску, похожую на предчувствие. Второй раз в жизни застревал я тут...»
Больше упоминаний о поездках в Лугу в дневниках Шварца обнаружить не удалось, однако в 1941 году, услышав о взятии Луги, Е.Шварц вспомнил, «как шел в той же Луге через запруду на озере, где водопад, и вода кипела. И два мальчика со спортивным, строгим, холодноватым выражением лица, им лет по шестнадцать, ныряли с плотины в этот водопад спиной, будто совершали обряд, так строго».
Книги, посвященные судьбе Евгения Шварца, а также самые известные произведения «доброго волшебника» представлены на книжной выставке «Обыкновенное чудо», организованной в Центральной городской библиотеке к юбилею писателя.
О.А. Шилько,
библиотекарь Центральной городской библиотеки
