В свои девяносто лет Л.И. Прокофьева по-прежнему красива той особой красотой, которую не нарисуешь косметикой. Время лишь высветлило ее волосы до благородной седины, собрало в уголках глаз тонкие лучики морщин и подарило лицу удивительное, почти светящееся спокойствие. Пятьдесят лет своей жизни Людмила Ивановна отдала Лужской школе-интернату, куда некоторые педагоги приходят лишь на время, а она пришла навсегда.
Когда деревья были маленькими
Людмила Ивановна 90 лет живет в доме в Ладожском переулке. Она помнит его еще довоенным – таким, когда деревья там были маленькими. Дом стоял на окраине города, но во время войны там было так шумно, что местные порой стонали… в унисон с животными. Немцы отнимали у людей скотину и забивали ее на бойне, которую оборудовали в одном из домов. Страшный рев стоял по округе. Маленькая Люда и другие детишки перелезали через колючую проволоку, натянутую по улице до самой железной дороги, и воровали с бойни отходы животных. Утащить кусок печенки было счастьем. Если бы немцы детей поймали, их бы расстреляли.
Выживать было непросто. Люда жила вдвоем с матерью, отец воевал. Он погиб потом в боях на Невском пятачке. Отапливался дом дровами, но приносила их только девочка. Сосед брал шестилетнюю Людочку с собой в лес, насобирает дровишек и вязанку ей на спину положит, она и несет домой. Многие домашние дела делала Люда, потому что мать ее, Юлия Константиновна, была без обеих ног.
Всё лучшее – от мамы
«О моей маме можно книгу написать, такая у нее жизнь интересная, – говорит Л.И. Прокофьева. – В полуторагодовалом возрасте она осталась без ног. Старший брат-пастушок не удержал ее на руках, когда перебегал через железнодорожные пути на Низовской. Маневровый поезд отрезал малышке ступни. Дома ее перевязали и положили на печку – авось все заживет. Началась гангрена. Спас кроху муж старшей сестры, он был врачом и забрал Юлю в госпиталь. Там ее долго лечили, гангрена не хотела отступать, и когда девочку выписывали, от ног ничего не осталось, даже культю было не сформировать.
Мама выросла, выучилась и ни разу не пожаловалась на отсутствие ног. Наоборот, была она очень жизнерадостной, никогда не унывала. Обучилась швейному мастерству. Дома передвигалась на табуретке, на улице – на попе, в молодости даже в лапту играла».
Людмила Ивановна рассказывает о маме с восхищением. А какая она была красавица! И отбоя от ухажеров у нее не было. С будущим мужем, отцом Людмилы, познакомилась в театре в Ленинграде, куда ее принес на руках влюбленный в нее молодой человек. Во время антракта, когда он вышел в буфет, с девушкой познакомился парень, сидевший позади. Спустя десять минут они уже отправились в Лугу, только Юлю нес на руках другой. Вскоре влюбленные поженились. Но семья Ивана не приняла его жену-инвалида. Признали ее только после рождения дочки Людочки.
«Мама держала весь дом, – говорит Л.И. Прокофьева. – Она все делала сама, хорошо готовила. Когда я подросла, стала ей помогать. Папе на работе – а он устроился на завод «Смычка» и быстро стал передовиком – подарили инвалидную коляску, я маму на ней по улице возила. В войну мы все выдержали, единственное – не вернулся папа. Мама потом еще раз замуж вышла. Все лучшее, что есть во мне, от мамочки передалось».
«В десять лет знала, что буду учителем»
После войны Людмила училась в начальной школе, она раньше располагалась в здании компьютерного центра. В школу ходила с удовольствием, учителей все дети просто обожали. «Я помню своих первых учительниц – Веру Павловну и Ирину Михайловну. Их уроки были очень интересными. Мы учились писать карандашом, потом – чернилами. Нам говорили: «Перышко 86 дает нажим, чтобы вы писали красиво». И я уже в 4 классе знала, что стану учителем».
В 5 классе Людмила училась уже в школе № 5. Русский язык и литературу у них преподавала выпускница института благородных девиц Ирина Викторовна Копатина. «Она учила нас манерам, не дай Бог кто-то сутулился, – рассказывает Л.И. Прокофьева. – Она была верующей, и каждого ученика поздравляла с днем ангела – дарила букетик цветов, повторяла: «Помните, над каждым из вас ангел-хранитель». Многое я переняла у своих учителей, это мне потом пригодилось в работе с детьми».
«В школах мест нет»
Уехать после окончания школы учиться Людмила не могла – маму невозможно было оставить одну. Поэтому поступила на заочное отделение в Гатчинское педучилище. В 1959 году пришла в Лужское гороно с дипломом в руках, но услышала: в школах мест нет. Согласилась пойти пионервожатой в детский лагерь на лето. Там с будущим мужем Петром познакомилась. Год потом в пятой школе вожатой отработала, а когда одна из учительниц ушла в декретный отпуск, стала учителем начальных классов. Но в 1961 сама ушла в декрет, вскоре дочь Елену родила. Вернуться в школу больше было не суждено. Тяжело заболел муж, маме требовался пригляд, и работа нужна была с более свободным графиком. Людмилу Ивановну взяли с испытательным сроком в спецшколу-интернат воспитателем.
Жизнь ради детей
Первое время Людмила Ивановна не могла привыкнуть к детям. Все они – особые, многие из неблагополучных семей. Молодой педагог горела желанием помочь всем. Ее классы никогда не были простыми. В те годы диагнозы звучали жестко и без прикрас, а дети, собранные под одной крышей, были самыми разными. Умственно отсталые, которых тогда называли олигофренами, с синдромом Дауна – солнечные детки с их безграничной, но ранимой доверчивостью. Дети с эпилепсией, за которыми нужен был ежеминутный контроль и обязательно ложка в своем кармане. Многие считали эту работу тяжелой, выгорали за пару лет и уходили. Но Людмила Ивановна осталась. Ее секрет был в том, что она видела в каждом из учеников не диагноз, а человека.
Л.И. Прокофьева говорит: «Я всегда вспоминала своих первых учителей, которые повторяли: запомните, одинаковых людей нет. Надо найти индивидуальный подход к каждому, иначе работать с детьми невозможно». Я не пыталась «исправить» детей, учила их простому, но жизненно необходимому: самостоятельно держать ложку, завязывать шнурки, радоваться солнышку и не бояться людей».
Людмила Ивановна учила детей жить. Они часто подолгу гуляли в лесу, у речки, собирали грибы и учились их распознавать. Много играли в подвижные игры на природе. Много читали, мультфильмы и кино смотрели, искали в них положительных и отрицательных героев. Она отдавала детям всю себя без остатка. Ее рабочий день не заканчивался со школьным звонком. Порой она приводила ребят к себе домой, они чай пили, телевизор смотрели, выходили с горки покататься. Детям это очень нравилось, ведь многим не хватало домашнего тепла. И отвечали ей абсолютной, безусловной любовью. Той любовью, которая не умеет лгать, притворяться или оценивать. Они тянулись к ее светлому и улыбающемуся лицу, как подсолнухи к солнцу.
Когда умерла мать Л.И. Прокофьевой, вскоре ушел и тяжело болевший муж, дочь уехала учиться в институт, Людмила Ивановна осталась одна. Это было невыносимо трудно, поэтому она старалась еще больше работать. Ходила в школу как в дом родной. В период гололеда даже оставалась ночевать в игровой комнате. В выходные часто подменяла кого-нибудь.
«Как-то я вела подготовку к урокам, вдруг в класс вошли заместитель директора Елена Викторовна Васильева и завуч Татьяна Иосифовна Дюкова. Руки обе прятали за спину, – рассказывает Л.И. Прокофьева. – Я испугалась, думаю, что случилось. И слышу: «Поздравляем вас с 50-летием работы в нашей школе!» Надо же, а я и не заметила, как полвека промелькнули. У меня всегда такой насыщенный график был».
Людмила Ивановна говорит с улыбкой, если бы была возможность начать новую жизнь, она снова выбрала бы работу с детьми.
С 2010 года педагог на заслуженном отдыхе, на пенсию она вышла в 74 года. Ее бывшие воспитанники давно выросли. Сегодня многим из них по сорок или пятьдесят лет. Мир изменился, диагнозы теперь называют корректнее, инклюзия стала нормой, но взрослые дети помнят свою любимую учительницу и навещают ее. А один из учеников после выпуска пообещал ей, что обязательно поступит в вуз. Он окончил вечернюю школу, техникум и институт, сейчас работает в администрации Санкт-Петербурга. «Умный парень, – говорит Л.И. Прокофьева. – В коррекционную школу попал, потому что рос в неблагополучной семье и несколько лет им никто не занимался. Такое тоже случается».
Людмила Ивановна – хранительница школьных традиций и живой истории коллектива школы. Она и сегодня поддерживает теплую связь с коллегами В.П. Погудиной, Т.Д. Молчановой, О.А. Марьячкиной, О.А. Никитиной, Е.А. Сашенковой и С.В. Пальчук. «Я им очень благодарна за помощь, за подарки, за то, что не забывают меня», – говорит она.
В старом доме в Ладожском переулке живет человек, отдавший свое сердце особым детям. Ее глаза светятся при воспоминаниях о школе. Людмила Ивановна ни о чем не жалеет. Она радуется каждому дню, особенно, когда ее навещают внуки Антон и Сережа и маленькие правнуки Даниил, Валерия и Ярослав. Они – ее продолжение, и кто-то из малышей, возможно, в будущем тоже станет педагогом.
Анна Рубцова
Фото автора и из семейного
архива Л.И. Прокофьевой