Ее юность пришлась на грозные сороковые. Тяжелейшие четыре года не смогли погасить в жизнерадостной девушке любовь к жизни. Но спустя 100 лет все-таки приходят мрачными воспоминаниями в ее короткие тревожные сны.
Тамаре Федоровне Троицыной в декабре должно исполниться 102 года. Посмотрите на фотографию: разве можно дать такой возраст этой женщине? Сияют глаза, улыбка совсем молодая.
Она родилась в деревне Запишенье. Сейчас это небольшой населенный пункт в Заклинском сельском поселении. Дома утопали в зелени, поблизости располагались ухоженные колхозные поля.
Семья была большая – шестеро детей. Отец работал трактористом в МТС.
Война перевернула мирную жизнь. Старшая сестра Надя ушла в партизаны. У отца была бронь, с хозяйством машинно-тракторной станции его отправили в эвакуацию за Урал. Но по дороге они попали под сильную бомбежку, погиб его близкий друг. С такой потерей отец смириться не мог, добровольцем попросился на фронт. Погиб он под Москвой, похоронка пришла в 1942 году.
Всю большую ораву пришлось поднимать матери. Не все дети выжили в тяжелых условиях.
В морозный 1944 год жители деревни ушли в лес, чтобы избежать участи быть вывезенными в Германию. Холода стояли страшные, жить пришлось в землянке. В родную деревню вернулись только в 1945 году. Деревню фашисты сожгли. Люди стали строить будки, чтобы укрыться от непогоды. А их семье потом советские солдаты построили небольшой домик. Около него даже сфотографировалась Анна Ивановна, мама Тамары – вот насколько значимым было для них это событие.
Тамара к труду была приучена, в детстве пасла кур и коров, носила воду из колодца, ходила в лес за ягодами и грибами. После войны стала работать в поле. Война закончилась, а специальности-то у девушки не было. Но она не чуралась любой работы.
Почтенная долгожительница хорошо помнит те годы. Рассказывает, как работали в колхозе, ведь хозяйство надо было поднимать. Пришлось потрудиться и в Доме ребенка. Тогда в деревне разместили ленинградских детей. Пережившие блокаду, они были худенькими, изможденными. Их хорошо кормили, а местным жителям порой приходилось и недоедать. Но это было поколение сознательных людей: они сочувствовали пережившим ужасы блокады.
Тамара хотела получить образование, даже стала учиться на ветеринара. Но в колхоз не вернулась, уехала в Ленинград. Поступила на хлебозавод. Потом перешла на стройку, работала каменщицей, изолировщицей. Город был сильно разрушен, рабочие руки были на вес золота.
Пришлось поработать и на фарфоровом заводе им. Ломоносова – это было ее последнее место работы перед пенсией.
Выйдя на пенсию, Тамара Федоровна вернулась в родную деревню. Но сидеть без дела – это не про нее. Постоянно кому-то помогала. У соседки была корова – Тамара Федоровна приходила сено ворошить. По характеру она боец. Правда, немного сдавать стала, когда умерла ее близкая подруга, которой было тоже за 90 лет. Теперь в деревне подруг у нее не осталось.
– Мама никогда ни на что не жаловалась, – рассказывает ее дочь Надежда Михайловна. – Рано вставала, в 6 утра, все быстро переделает. Песни поет. Легкий человек. Никогда не гналась за богатством, за славой, всю жизнь работала. Только в последние месяцы сны ее беспокоят страшные, будто немцы под окном и деревню бомбят.
Я спросила у Тамары Федоровны, какой период в ее жизни больше всего врезался ей в память. Она ответила коротко: «Военное время. Такое не забудешь никогда».
Любовь Бекетова
