Ефремовы из Загорья

 

У моего деда Ивана Ефремовича Савинова было четыре сына: Алексей (мой отец), Александр, Павел и Михаил. Большой каменный дом, в котором они жили, и сейчас стоит в деревне Загорье. Дед имел крепкое хозяйство. В конце двадцатых годов, когда началась коллективизация, дед попал в списки неблагонадежных. Не дожидаясь, когда его раскулачат и отправят в ссылку, Иван Ефремович оставил свой дом колхозу, а сам с семьей уехал в Ленинград. Умер дед перед самой войной, похоронен на Смоленском кладбище.

 

Во время одной из поездок на родину своих предков я спросил у старожила деревни Лидии Степановны Лебедевой: «А почему нас в деревне зовут Ефремовы, ведь фамилия наша Савиновы?» Лидия Степановна сказала: «Вероятно, потому, что прадед ваш был Ефрем, от него и пошло – Ефремовы». До сих пор в деревне Загорье дом моего прадеда называют «Ефремов дом».

Не обошли нашу семью репрессии 1937 года. Братья отца Михаил, Павел и Александр находились на воинской службе: Михаил (его фото не сохранилось) служил в 8 Пехотной Петроградской Школе комсостава, Павел – на эскадренном миноносце «Володарский», Александр работал в Главном штабе в Ленинграде. Все они были репрессированы в 1937 году.

 

Вот письмо моего дяди Александра Ивановича Савинова жене и дочери, посланное из ссылки: «Дорогие Стефа и Ликочка! В последнем письме вы пишете, что получили только одну мою открытку. Я удивляюсь, почему вы не получили моего письма, которое было отправлено вместе с этой же открыткой. За последние полтора месяца у нас совершенно не ходила почта, так как пароходы вследствие наступивших холодов кончили ходить по реке Енисею приблизительно числа 5–10. В то же время до нас нет дороги – тракта по тайге. Поэтому почта ходит к нам только летом с открытием навигации и зимой с установлением зимнего санного пути. Река Енисей, ввиду ее быстрого течения, замерзает нескоро, для этого требуются крепкие морозы. У нас в конце ноября мороз уже был до 34 градусов. Енисей сейчас замерз <…> В ближайшие 10 дней пошлю немного денег для Ликочки, ей это очень нужно, я понимаю, что, окончив школу, она чувствует себя большой уже. Передай Лике, что папка ее не забудет никогда и время от времени будет ей всегда помогать. Я пишу эти строки и мне так тяжело. Просто не верится, что я в ссылке. Но это так в действительности. Но что поделаешь, верно уж так должно было случиться со мной <…> Мне недавно говорил здесь один человек, что можно быть большевиком партийным и беспартийным. Так вот, Стефа, большевиком беспартийным я являюсь теперь. Честно и благородно я работал все время в Ленинграде, ты это знаешь, честно и благородно с пролетарской душой я продолжаю трудиться и здесь в совхозе, далеко-далеко от вас. Пишу все это я тебе не для того, чтобы письмо мое прочитали другие и познакомились с моими настроениями, а пишу для того, чтобы ты знала, каким я являюсь теперь. Ведь ты сама прекрасно понимаешь, что измениться мое политическое лицо никогда не может <…> Я надеюсь, что партия, проверив меня в ссылке, простит мне мои ошибки, какие я имел в 1925 году, и снова даст возможность стать полноправным тружеником нашей социалистической стройки».

 

Все три брата сгинули в лагерях. Следующим был мой отец… Чтобы спасти от несчастий свою семью, отец развелся с мамой. Расписались родители вновь в 1941 году 22 июня.

Мой отец, Алексей Иванович Савинов (1898–1986), в 1912 году поступил в Петербургскую военно-­фельдшерскую школу, по окончании которой с 1915 по 1918 год служил и работал младшим фельдшером в Михайловском замке. С 1918 по 1923 год служил в Красной Армии. В 1929 году окончил Технологический институт и до 1931 года находился в Германии, где в составе группы инженеров-конструкторов занимался закупкой оборудования для металлургических заводов России. До войны был главным инженером завода «Пневматика».

 

В годы войны отец участвовал в строительстве металлургических заводов, был ведущим конструктором на заводах черной металлургии в тылу страны: Урал, Магнитка, Челябинск. Весной 1943 года отца направили в освобожденный Сталинград. Помню, как мы долго плыли по Волге на пароходе. Помню разрушенный город, мы первое время жили в землянках. Отец восстанавливал металлургические заводы «Красный Октябрь», «Баррикада», до начала войны они выпускали трактора, во время войны – танки.

 

В апреле 1944 года мы с мамой вернулись в Ленинград, а отец мотался по всей стране от Урала до Украины – восстанавливал черную металлургию. В 50‑е годы был старшим научным сотрудником в Ленинградском инженерно-­экономическом институте. В 70‑е годы – доцент Северо-­Западного политехнического института. Закончил трудовую деятельность в 1981 году.

Об отце у меня осталась добрая память. А он часто вспоминал деревню, дом, в котором родился. Однажды он возил меня на свою родину, к сожалению, я был тогда маленький и мало что запомнил из той поездки… 

 

Прошло много лет. И в 2000 году я приехал на родину своих предков в деревню Загорье. Был дождливый день. Я остановился у деревни и дождался женщину, которая шла от деревни мне навстречу. Когда она поравнялась с моей машиной, я поздоровался с ней.

Она долго смотрела на меня и вдруг сказала: «Да ты сын Алексея Ивановича!» Это была Лидия Степановна Лебедева, тоже родом из Загорья. Мы разговорились, она вспомнила о моем отце, который в последние годы своей жизни неоднократно приезжал в Загорье, останавливался у Лебедевых. Как было приятно узнать, что кто‑то еще помнит отца!